Икона дня

 

----- Информация о дне ------

 


Икона на завтра

 

----- Информация о дне ------

 


Апологетика

Православная Апологетика



Информация

Missionary site of the Holy Ascension of the temple in Kurganinsk city: the electronic library, the orthodox calendar, the television canal Soyuz-online, orthodox forum, orthodox apologetics.



География посетителей



Сайт Курганинского благочиния и храма Вознесения Господня города Курганинска.

СИМФОНИЯ СТРАСТНОЙ СЕДМИЦЫ (начало)

В годичном богослужебном круге Православной Церкви Страстная седмица занимает по праву самое важное место. Богослужения этой недели связаны общей темой и настроением. Для правильного восприятия и понимания этих служб необходимо всякий год выслушать и “вымолить” их полностью, не пропуская ни одной паремии или стихиры мимо слуха и сердца. И очень желательно при этом на досуге ознакомиться с текстами всех этих богослужений по Триоди или по особой литературе.

 

Грядет Господь на вольную страсть... Священные события последних дней земной жизни Спасителя переданы евангелистами наиболее подробно и, конечно, они стоят в центре нашего внимания. Но кроме этих событий Церковь представляет нам в своих ветхозаветных чтениях еще несколько священных воспоминаний и сюжетных линий, раскрывающих от одного дня к другому прообразовательный смысл ветхозаветных событий, смысл, восходящий ко Христу. При правильном понимании и сердечном сочувствии все это вместе звучит для верующего, как ни с чем не сравнимая священная симфония, в которой переплетается несколько внутренне связанных между собою тем.

По окончании св. Четыредесятницы милостью Божией нам предоставляется возможность поклониться Древу Крестному, открывшему путь к Древу Жизни и вкусить плодов сих древ. В это время мы должны быть готовы взглянуть на яркий свет и не ослепнуть. И Страстная седмица - время наименее приличное для келейной молитвы. Теперь нам надобно быть в храме, куда и призывают нас уставные песнопения, воспеваемые перед Лазаревой субботой и обращенные к пустынникам. С древности в это время даже отшельники прерывали свои уединенные подвиги и собирались в храмы.

Богослужебный устав Страстной седмицы всегда одинаков, вся служба совершается только по Триоди. Ни Октоих, ни Минея с нею не соединяются, за исключением случаев, когда в Страстную седмицу попадет праздник Благовещения. Неизменяемая часть чтений вечерни и утрени еще сохраняется, но чтение Псалтири переносится на первые три дня. Кроме того, сокращаются до минимума каноны утрени. Зато значительно большую долю в службах занимают чтения из Ветхого Завета, а особенно из Евангелия, которое читается на каждой вечерне и на каждой утрени. Эту связь между чтениями паремий и Евангелия мы и постараемся проследить.

Сюжетные линии Ветхого Завета.

Первая и важнейшая из них - это история Иова, прочитываемая в пяти отрывках с понедельника и до пятницы. Книга Иова, безспорно, самая древняя по написанию в Ветхом Завете и одна из самых таинственных. Перед нами пример не просто страдальца, но страдальца невинного, который, покоряясь Промыслу Божию, пытается все же понять, в чем смысл такого страшного наказания. В отличие от читателя, Иов, видимо, не знает о разговоре диавола с Богом, но, вероятно, сознает, что страшное искушение попущено ему не за какой-то грех или провинность, а по иной, таинственной причине. “Друзья” Иова силятся доказать ему, что он грешник, исходя только из факта наказания. Их победа в споре поставила бы под сомнение весь жизненный путь праведника, стерла бы границу между добродетелью и пороком. Иов, смиряясь пред Господом, не может, однако, принять их упреков. Постепенно от лицемерного сочувствия эти “друзья” переходят к прямому и злобному обличительству. Наконец Сам Господь, как бы вмешивается в спор, показывая Иову в чудном видении все величие мироздания и неспособность человека к уразумению путей Божиих. Но смиряя Иова, Он здесь же оправдывает его перед обвинителями, велит ему помолиться за них, а им принести жертвы о своем грехе клеветы на праведника. На этом и кончается испытание Иова, Господь исцеляет его и восстанавливает в прежнем благополучии.

В чтениях Страстной седмицы перед нами проходят лишь начало и конец книги: подвиг праведника, его отказ от богохульства и самоубийства, и Божие воздаяние ему. Основную же часть книги составляет разговор Иова с обвинителями его, которые говорят довольно умные и верные по виду слова о том, что наказания не бывает без вины, что нужно каяться и смиряться перед Богом. Почему же Иов не соглашается с ними, и выдержав более тяжкое испытание, отвергает такие “утешения”? Казалось бы, как естественно грешнику сознать свою вину, насколько облегчает его муку сознание справедливости наказания и прошение о помиловании. Но Иов здесь остается исключением, причем правда его свидетельствуется Богом. Понять это мы можем, только если станем видеть в Иове прообраз Христа. Тогда и в речах его друзей мы услышим голоса евангельских фарисеев, постоянно пытавшихся доказать Иисусу, что Он не больше, чем грешный человек.

Однако при этом самый главный вопрос остается без ответа: в чем смысл безвинного страдания праведника? Иову не дается объяснения, Бог показывает, что такое невозможно уразуметь и постигнуть человеку. Безусловно, это же относится и к страданию Христову, в котором сокрыта еще большая тайна, непостижимая нашему уму.

Обыкновенно Бог, если можно так выразиться, поддерживает с человеком “юридические отношения”: наказывает нас за грехи, подает облегчения в этой жизни за добродетели или за покаяние. Неслучайно поэтому нравственные наставления, приводимые, например, во Второзаконии или в книгах Соломоновых, заимствуют стимулы из жизни временной: делай то и не делай сего, чтобы жить тебе благополучно на земле. То же самое видим мы и в своей повседневной жизни. Какой бы религии ни придерживался человек, он вынуждается видеть закон относительного нравственного соответствия: связь нравственно вменяемых поступков с их последствиями. Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что большинству людей этот закон внушает первую в их жизни серьезную мысль о Боге, то есть когда они своими глазами увидят, что уже в этой жизни порок может быть наказан свыше, а за добрый поступок неизвестно откуда может придти помощь или награда. Однако на уважении этого закона небесной справедливости религиозный рост человека может и остановиться.

История Иова наглядно показывает недостаточность этого закона. На самом деле отношения человека с Богом невозможно целиком вложить в такие юридические рамки, хотя совсем без них обойтись невозможно. Действительно, грешит ли человек или творит правду, но если справедливость Божия воздает ему уже на земле, то с чем тогда придет он к будущей жизни? Ведь любая наша добродетель перед Богом достаточно условна и относительна, а наше греховное падение, склонность ко злу, гораздо более глубока, и это довольно ясно нашему нравственному чувству. Человека добродетельного совесть грызет гораздо чаще, нежели ублажает. Значит что же? Или вечная погибель, или должно быть какое-то нарушение закона Божией правды, должно быть исключение из него, должно существовать какое-то невинное страдание, и в нем должна явиться жизненная возрождающая сила, так чтобы относительная и временная правда человеческая могла получить уже вечное, абсолютное измерение. Пример Иова это и показывает. Иов жил в своем благополучии добродетельно, но по Божией мерке такая добродетель еще недостаточна. Она не избавляет от искушений, не возводит на Небеса, и сам Иов сознает этот относительный характер своей невинности. “Друзья” же его эту относительную добродетель считают прямо грехом. Но человеческая “правда” обвинителей праведника посрамляется самим фактом его невинного страдания, соединенного с благодарением Господу, с исповеданием грядущего Искупителя и пророчеством о Воскресении (Иов 19.25-27). Вдумываясь в книгу Иова, мы понимаем, что для настоящей праведности пред Богом недостаточно одной только человеческой праведности.

Книга Иова дает лишь прообраз и предначертание. Сама по себе она остается малопонятной. Но теперь, когда она читается рядом с Евангелием, ее нравственная высота видится наиболее отчетливо. Особенно это заметно в первые три дня Страстной недели, когда книга читается за преждеосвященной литургией, после возгласа: Свет Христов просвещает всех! и перед умилительным пением: Да исправится молитва моя. Каждому из нас в эти минуты умилительного пения стоит спросить себя: а перенес бы я такое внезапное, тяжкое, всеобъемлющее и невинное страдание, подобно Иову? Выстоял бы я, будучи христианином, зная заранее, что тот прообраз нашел свое свершение во Христе, что если терпением Иова мы вразумляемся, то в Христовом страдании можем почерпать силы самим шествовать таким же путем к жизни вечной?

Еще один прообраз страдания Христова предстает перед нами в истории Иосифа Прекрасного, воспоминаемой в службе Великого Понедельника. Опять безвинное страдание, и опять незлобие праведника к своим врагам и молитва за них. И опять врагами становятся близкие люди, в данном случае - родные братья. И опять незлобивое терпение одной доблестной души помогает и этим черствым душам прийти к покаянию и получить прощение. Как Иову Господь поручает помолиться за своих обвинителей, так и Иосиф, сам молясь за своих братьев, очищает их от греха братоубийства. Значит, ходатайство невинно страждущего способно оказать на грешника особое возрождающее влияние.

О ком же и этот рассказ призван нам напомнить? В ком эти нравственные качества достигают полного раскрытия? Плодами чьего страдания можем воспользоваться и мы, подобные обвинителям Иова и братьям Иосифа по своему лукавству и злонравию? Конечно, речь идет о Том Праведнике, страдания Которого предстают перед нашими глазами сейчас и в Ком находят исполнение все древние прообразы невинных страдальцев. 

Особое место занимает на Страстной седмице чтение книги Исхода. Само слово “пасха”, как известно, и означает: исход, прехождение. В книге Исхода и повествуется об исхождении израильтян из земли Египетской, о прехождении через Чермное море; в ней же дается и установление о праздновании ветхозаветной Пасхи. Но чтения об этих конкретных событиях отнесены к вечерне Великой Субботы. В первые же три дня Страстной седмицы возвещается нам об обстоятельствах рождения Моисея о его скитаниях, предшествовавших призыву Господню. В Четверг мы предстаем мысленно со всем Израильским станом у Горы Завета, в Пятницу слышим о явлении славы Господни Моисею. Чем объясняется такая непоследовательность в прочтении этой священной книги?

Собственно, последовательную часть составляют чтения только первых трех дней. Остальные же чтения Исхода относятся к евангельским священным воспоминаниям, соответствующим каждому из трех заключительных дней по отдельности. Как последовательное чтение книги Бытия в продолжение святой четыредесятницы есть древнейшая традиция Церкви, хотя при этом вся книга Бытия не успевает прочитываться полностью, подобно тому и чтение Исхода вполне приличествует пасхальному предпразднеству, и возможно, сохранившиеся до ныне чтения первых трех дней и представляют собою остаток этой более древней традиции чтения книги Исхода полностью. Впрочем, и в этих отрывках можно найти особый прообразовательный смысл. Моисей, видя страдания своего народа, притесняемого от египтян, пытается заступиться за соплеменника, поразив египтянина. Но на следующий же день оказывается, что такое самочинное благодеяние брату им же самим не воспринимается. Моисей вынужден спешно удалиться в пустыню и там долгое время ждать Божия призыва, и лишь затем, вооружившись Господней силою, по Его велению осуществить давнее желание сердца своего и послужить освобождению своего народа.

Подобно и мы все страждем в плену фараона мысленного, от которого избавиться человеческими силами нам невозможно. Исход из дома работы в землю обетованную есть прежде всего дело Божией милости и Божия водительства. 

Наконец, характерной особенностью ветхозаветных чтений каждого дня Страстной седмицы является какое-нибудь откровение славы Господни. В Понедельник, Вторник и Среду перед нами предстает таинственное видение пророка Иезекииля, созерцавшего Господа во славе, носимого четырьмя ангелоподобными животными. Видение это завершается посланием пророка на проповедь к роду строптивому израильскому, который едва ли послушает слова Господня и непременно причинит зло самому проповедующему. Уже не нужно пояснять, что эти слова Господа, сказанные Иезекиилю, гораздо более приложимы к Самому Христу, именовавшему себя, кстати, так же, как именует Бог пророка в этом видении - Сыном Человеческим. Но нам теперь хотелось бы обратить внимание, что ветхозаветное Писание везде в эту седмицу показывает нам Господа во славе, как бы в противовес тому, что Евангелие, читаемое в эти дни, показывает нам наибольшее Христово уничижение. Так. в Четверг перед нами предстает чудесное видение и возвышенная речь Господа, обращенная к Иову, и кроме того, мы слышим трубы и громы Синая, когда через Моисея Бог давал закон людям Своим. В Пятницу же описывается чудесное видение Моисею славы Господней в ее отражении, как бы сзади, ибо не может человек увидеть лица Господа и остаться в живых. Неслучайно эти слова напоминаются нам в тот самый день, когда лице Христово мы мысленно созерцаем заушаемым и оплеваемым. Все эти чтения постоянно напоминают нам, что страдает за нас не просто человек, но Богочеловек, по Своей воле утаивающий Свою Божественную славу и величие.

Общие замечания о богослужениях Страстной Седмицы. 

В идеальном случае объем служб Страстной Седмицы практически не оставляет места на перерывы между ними. Он практически необъятен. Так он и задумывался. На Страстной Седмице у христианина не должно быть никаких лично важных дел. Ему не на что и незачем отвлекаться. Уставная трапеза в эти дни такова, что практически не требует времени даже на принятие пищи, не только на ее приготовление. Провести Страстную Седмицу, целыми днями не выходя из храма, - это не подвиг и не аскетический надрыв. К этому нужно постепенно привыкнуть, как к норме поведения. И гораздо более того: у христианина должна созреть насущная душевная потребность только так и приготовляться к Пасхе. Каждая пропущенная в эти дни служба пусть воспринимается, как потерянное сокровище.

На Страстной неделе Евангелие читается необычно большими частями, и это неслучайно. В обычном чтении на утрени и литургии нам предлагается одно-два зачала для вдумчивого рассмотрения конкретного события или притчи. Здесь важно, что сказано или произошло. На Страстной седмице все наше внимание на Самом Учителе, а не на отдельных действиях или изречениях Его. Важно теперь, не что сказано, а Кто говорит. Кроме Евангелия ничто не может запечатлеть перед нашим мысленным взором весь Божественный образ Спасителя. Перед нами проходит вся известная нам часть Его земной жизни. Верная душа смотрит на Него и не хочет оторваться от своего видения. В эти дни мы как-то особо ощущаем Его присутствие. Исполняются Его слова: многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали. (Мтф. 13.17) Если даже просто в Святую Землю невольно тянется верующая душа поклониться на место, идеже стоясте нозе Его, то тем более понятно ее желание увидеть Христа своими очами, услышать Его голос, хотя бы на несколько минут. И вот - вполне достойное к тому средство в соответствии с нашими возможностями. Не кинофильм о Христе и не пустое мечтание, а внимательное и долгое слушание Евангелия посреди великопостной службы.

К этому же призывают нас и повторяющиеся песнопения: Се Жених грядет, Чертог Твой, Час суда и некоторые другие, но о них мы скажем чуть позже.

Наконец и о посте на этой седмице заметим, что он во всяком случае не строже по уставу, чем на первой седмице Четыредесятницы. На всякий день, кроме Пятка, совершается литургия, а это в любом случае означает некоторое послабление. (После совершения литургии не бывает полного воздержания в пище). Даже в Пятницу самым немощным разрешается что-то съесть. Но устав (и, наверное, Церковь, и Сам Господь) ждут от нас самих некоего доброго расположения. В отличие от первой седмицы, ныне наш пост не есть узда для наших страстей, не аскетическое средство самовоспитания. Как отмечено в уставе о Вел. Пятке, ныне исполняются слова Христовы: отнимется от них Жених, и тогда постятся в тыя дни. На первой седмице мы принуждали себя, и нас понуждали другие, ныне же, кажется, и усилий не требуется, просто кусок в рот не идет. Надо только пребыть в церковной службе, как бы слиться с нею, со всеми ее мыслями и чувствами, и даже не потребуется никаких особых усилий, чтобы дотерпеть пост до конца. 

Великий Понедельник. 

Непрестанно во все три первых дня в песнопениях церковных напоминается нам о приближающемся страдании Господнем. Однако каждому дню соответствуют свои особые евангельские события и ветхозаветные чтения. В частности, основные воспоминания Вел. Понедельника: проклятие Господом неплодной смоковницы и история праведного Иосифа, о котором уже говорилось

Входя в Иерусалим на следующий день после торжественной встречи с пальмовыми ветвями, Господь видит по пути смоковницу и, не найдя плода на ней, говорит: да не будет от тебя плода вовек. Смоковница тотчас засыхает.

Общепринятое святоотеческое истолкование этого события многопланово. Во-первых, смоковница прообразует иудейское сонмище, которое, будучи снаружи прикрыто, как листьями, видимостью соблюдения закона, внутри являет духовную пустоту и бесплодие. Во-вторых, по преданию, древом преслушания Адама послужила именно смоковница, и Христос, идя исправить преступление Адамово, проклинает и орудие, которым пал наш праотец. В-третьих, Господь таким способом уверяет учеников Своих в том, что имеет силу не только миловать, но и наказывать, чтобы, видя только Его постоянные благодеяния к людям и кроткое отношение к гонителям, не сомневались в его могуществе и праведности. Однако, щадя человеков, Господь показывает Свою силу здесь на бездушной твари. Наконец, в-четвертых, смоковница прикровенно указывает на бесплодие души человеческой, которое Господь терпит лишь до определенного Им срока, после чего будет сурово судить нераскаянных грешников.

Мы проходим последние дни, когда еще совершаются покаянные поклоны и молитвы. Вся служба как бы дышит ожиданием великих событий и в то же время опасением, как бы не остаться неготовым, как бы не опоздать. Неслучайно в первые три дня поется на утрени тропарь: Се Жених грядет в полунощи и блажен раб, егоже обрящет бдяща, недостоин же паки, егоже обрящет унывающа... Конечно, здесь имеется в виду внезапное второе пришествие Христово. Но увещание к духовному бодрствованию остается важным и само по себе. И особенно в эти дни, пока еще есть возможность потрудиться над собою, когда вся обстановка только к тому и располагает, когда кажется: только будь внимателен и терпелив - и благое изменение произойдет в душе само собою. 

Великий Вторник. 

Тема грядущего суда преимущественно охватывает этот день, начиная с повечерия Понедельника. На повечериях Страстной седмицы, начиная с Недели Ваий вечера, читаются замечательные трипеснцы св. Андрея Критского в которых раскрываются все священные воспоминания каждого дня.

Именно ко вторнику этой седмицы относится воспоминание беседы Господа со Своими учениками о признаках Его второго пришествия и бедствиях перед кончиной века. В этот день, будучи в храме, Спаситель произнес последние Свои наставления пред всем народом. О них тоже вспоминается в евангельских чтениях Вел. Вторника. Здесь прозвучали достойные ответы Господа искусителям, вопрошавшим о подати кесарю и о семибратней жене, здесь же Христос произносит Свою последнюю обличительную речь против фарисейского лицемерия; тогда же Он наиболее ясно исповедует Свое достоинство Мессии, и наконец свидетельствует Свой полный разрыв с иудейским сонмищем, отвергшим все призывы к покаянию. Се оставляется вам дом ваш пуст. Глаголю бо вам, яко не имате Мене видети отселе, дондеже речете: благословен Грядый во имя Господне (Мф. 23. 38-39).

Служение Иисуса роду человеческому в качестве Учителя и Пророка на этом заканчивается. Ученики также понимают, что Учитель их больше не собирается появляться в храме до времени Своей Божественной славы. И вот после этого, они и вопрошают о том, когда же и как настанет эта слава Мессии, а Господь в ответ произносит Свою обширную беседу, содержащую пророчества и притчи о втором Его пришествии.

На этих пророчествах и притчах сосредотачивает св. Церковь наше внимание. Страшный суд вспоминается ею и в другой раз - перед началом Великого поста. Но тогда, в неделю Мясопустную, перед нами не раскрывается вся обстановка, при которой произнесена притча о Страшном суде. Тогда в центре внимания ставится само напоминание об этом будущем событии, откуда выводится призыв к покаянию. Ныне же речь Христа обращена к нам, очнувшимся за время постных трудов от обыкновенного нечувствия. Ныне мы призываемся к неусыпным трудам, одушевляемым надеждою увидеть и достойно встретить Господа во славе. И если в ту неделю в притче об овцах и козлищах подробно рассматривается наставление о милости к ближним, если там Христос обещает принять на Свой счет всякое благодеяние (равно как и презрение) к малым сим, то теперь наше внимание обращено на более сложную для понимания притчу о десяти девах, ждущих Жениха.

Судию и Мздовоздаятеля встретят в тот час все человеки, верили они в него или не верили, ждали или не ждали - все станут пред Ним и дадут ответ в делах своих. Но у всех христиан в это ожидание добавляется еще нечто новое. Душа христианина ждет не просто Судию, но именно Жениха своего, Которому обещала верность, любовь Которого каким-то образом познала, с Которым временно разлучена, но память о Котором горит в ней неугасимым светильником. И теперь одна остается забота: поддержать светильник, чтобы хватило ему елея, чтобы не угас он во всю глубокую ночь жития сего.

В одной и той же кромешной тьме окажутся не только козлища, никогда не знавшие Господа, не слушавшие Его и противившиеся Ему - там же будут и юродивые девы - души, сподобившиеся небесного обручения, но не запасшиеся елеем и допустившие погаснуть своим светильникам. Под елеем же понимаются не только добрые дела, не только милостыня, но и вообще все то, что со стороны человека призвано поддерживать небесный огонь веры. В светильнике, которому уподоблена наша вера, огонь - дар Божий, елей же - плод усердия самой души. Как сладостно видеть этот огонь, сознавать этот дар! Он есть, он точно дан, душа, получившая его, избрана уже и вменена с десятью девами. Она видела и помнит Жениха своего. Она уже не скажет, подобно козлищам: когда это я видела Тебя и не послужила Тебе? Но как ужасно при этом сознавать, что и среди избранных пред самыми дверьми чертога произойдет строгий отбор и отсев. Убоимся, как бы не увидеть нам тогда свои светильники угасающими, нам, прождавшим всю ночь вместе с благоразумными, и в последний момент лишающимися света. Пока тьма не сгустилась еще полностью, поспешим запастись елеем. К этому так располагает нас и богослужение, и сам распорядок Страстной седмицы.

Великая Среда. 

Главным священным воспоминанием этого дня почитается мироприношение блудницы. Незадолго до законной пасхи в дом, где возлежит Господь с учениками, приходит грешница и, павши к ногам Христовым омывает их слезами своими и мажет миром. Так представлено это событие в службе, а в синаксаре приводится подробное растолкование, что подобных случаев за время земной жизни и проповеди Спасителя было, видимо, целых три, и все они описаны у разных евангелистов со своими особенностями.

Первый такой случай был задолго до Пасхи Страданий (Лк. 7. 36-50). Тогда Иисус был приглашен Симоном фарисеем и при всех объявил прощение грехов той не названной по имени грешнице, которая омыла Ему ноги покаянными слезами. Второй раз помазала Спасителя миром Мария сестра Лазаря, после чудесного воскрешения своего брата. Мария, как особо подчеркивает синаксарь, была женщиною добродетельною, и ее приношение драгоценного мира было не чем иным, как прямою жертвою Господу, Владыке живота и смерти, а точнее сказать, сокровенным исповеданием Его Божества. Ее-то и осудил Иуда Искариот за такую растрату драгоценности, которую можно было бы пустить на нищих, а Сам Христос засвидетельствовал, что этим поступком Мария приготовила Его к погребению (Ин. 12. 1-8). Все это по свидетельству св. ап. Иоанна было за шесть дней до Пасхи.

И наконец третий подобный же случай (а может быть, и тот же самый, что у евангелиста Иоанна, только с некоторыми разночтениями) приводит св. ап. Матфей. У него это событие отнесено к дому Симона прокаженного в той же Вифании, а время указано, по-видимому, за два дня до Пасхи. “Нищелюбивое” предложение Иуды вложено в уста учеников, не называемых по имени. Возможно, что св. Иоанн, писавший свое Евангелие последним и ознакомившийся с писанием первых трех евангелистов, счел нужным немного поправить св. Матфея, ибо в главе о воскрешении Лазаря, когда первый раз в его Евангелии упоминается имя Марии, он тут же указывает, что именно она помазала Господа миром, уготовив на погребение (Ин. 11.2), а потом св. Иоанн сам передает это событие.

Не важно, в какой момент ко Господу приступила блудница, а в какой - женщина честная. Вспомним сегодня эту блудницу, вспомним в тот час, когда Господь уже окончил Свое благовестие перед народом, когда уже совсем близок час предстать Ему пред судилищем неправедным, когда уже завершается время, в которое не могут поститься сыны чертога брачного пока с ними Жених. (Мк. 2.19). И вот, в последние часы оказывается возможным приступить ко Господу так, как пришла эта блудница, и получить то, что она получила.

Стоит ли нам долго раздумывать о том, до какой меры греха успели мы дойти, а на что еще не простерлись? Может быть, если мы не блудили, то к нам эта история впрямую не относится? Но нет, какая христианская душа не ощущала себя, хотя бы один раз в жизни в таком же состоянии, как эта женщина! Кто из нас не желал бы и в действии своем уподобиться ей! А что это подлинно так, свидетельствует служба Вел. Среды, составленная разными песнописцами высокой духовной жизни, и выделяющаяся после служб предыдущих двух дней и объемом, и особым умилением. Каждый из священных авторов вкладывает в уста кающейся грешницы свои собственные слова покаяния. Последняя и самая длинная из 11 стихир этого дня принадлежит инокине Кассии, благородной женщине высокой духовной жизни, написавшей часть канона Великой Субботы (равного которому мало что найдется в церковной гимнографии), но и она блудничье покаяние приносит здесь как бы от себя:

...приими моя источники слез, Иже облаками производяй моря воду, приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый Небеса неизреченным Твоим истощанием, да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы... Грехов моих множества и судеб Твоих бездны кто изследит, Душеспасче Спасе мой, да мя рабу Твою не презриши... И сегодня каждый поющий и слушающий, кажется, приносит Господу эти слова от глубины собственного сердца. Да и повсюду в церковном обиходе этот образ кающейся блудницы стал едва ли не самым частым; в одних только молитвах ко Святому причащению он воспоминается несколько раз. 

Издревле и доныне всякий христианин хотя бы очень редко ощущает себя самого в положении этой грешницы, но при этом обратим внимание на исключительность или даже “неправильность” ее поступка. Фарисей Симон имел прямое формальное право соблазниться и негодовать на нее. Даже в словах Иуды, пожалевшего при подобном случае цену “пропавшего” мира, при поверхностном взгляде была крупица смысла. С человеческой точки зрения так поступать не следовало ни грешнице, ни Самому Христу.

Многим святым дано было повторить некоторые поступки Самого Спасителя: исцеляли возложением руки, воскрешали словом умерших, не гнушались общения и с грешниками, приводя их к покаянию, странствовали подобно Господу и за исповедание Его восходили на крест. Но из множества житий и патериков не извлечем мы случая, что хотя бы один святой позволил себе такое обращение с блудницею, как бы искренно она ни каялась. Совершенно справедливо преподобные мужи видели в таких женщинах новое искушение для себя, не доверяли им на слово, не позволяли и прикасаться к себе. Такое их сдержанное поведение было совершенно правильным.

И если теперь какая-либо женщина приступит в возвышенном покаянном порыве к исповеди и, даже соблюдая известную сдержанность, обнаружит подобную же глубину и силу покаянного чувства, неправ будет тот духовник, который разрешит ее сразу от всех грехов без всякого испытательного срока, без епитимии. Ни кающемуся, ни принимающему покаяние не подобало бы воспроизводить ту сцену, что в доме фарисея. Да и Сам Господь не гневается на соблазняющегося Симона, но кроткою притчею пытается вразумить его, прочитывая мысли и его, и кающейся женщины. Тем самым Он как бы говорит фарисею: “в твою формальную правду сейчас должно быть введено исключение. Я его могу ввести, потому что вижу насквозь ваши сердца, и твое, и ее.” Вот когда следовало бы фарисею понять, что перед ним не просто пророк и учитель, а Сам Господь, действительно имеющий власть оставлять грехи, а равно имеющий власть не отменить закон, но встать иногда рядом с законом и выше его - например, в данном случае. Если бы Он был просто человек, то совершенное им было бы только неосторожным, неправильным, пастырски ошибочным действием. Но Он - Мессия и Бог. И женщина приходит к Нему, одними слезами, без всякого слова исповедуя Его Божество. Она приходит к Тому, перед Кем согрешила, приносит же с собою именно то, что приличествует ее состоянию и достоинству ее Избавителя и Судии. И никто из окружающих не может сей же час этого понять. Об этом знает только Он и она.

Когда Бог жил с людьми на земле, то неправильный по человеческим понятиям случай становился у Него не только правильным, но и глубоко назидательным нравственным уроком для всех будущих поколений христиан. Сегодня нам невозможно повторить действия той грешницы. Да и духовное ее переживание, как в тот час, доступно нам едва ли больше, чем один раз в жизни. Так, как она, приходят к Господу только однажды, а потом, как блудный сын или отвергшийся ученик, может быть, и еще не раз. Так легко подается прощение, так легко душа обретает не только прощение, но и Того, Кто дает это прощение - лишь однажды. Золотая нить связывает душу с Искупителем ее. Потом нить эта может быть и порвана, и вновь восстановлена, но на ней уже останется узелок. А так, как это было в первый раз, - уже, вероятно, не будет никогда.

Но сегодня мы вспомним эту женщину, вспомним, что и нам давалось когда-то разделить ее скорбь и ее чудесное Обретение. Не всегда дается, да и не всегда полезно возвращаться к такому воспоминанию. К обычной исповеди редко когда нам удается приступить с покаянным чувством, хотя бы отдаленно напоминающим тот бессмертный пример на все веки. Да и всякая чувствительность, хотя бы и покаянная, обычно не нужна, обычна она опасна и неправильна, как то неправильное поведение грешницы перед Спасителем, но сегодня... Что сказать? Сегодня прощаются некоторые неправильности такого рода. Ныне, перед завтрашней особенной литургией, совершается и особенно большая исповедь. И может быть, духовнику случиться увидеть слезное омовение ног Иисусовых - на кресте, перед которым исповедуются.

Как бы продолжением евангельской “неправильности” сегодня и Церковь отступает по древнему обычаю от столь же древнего своего правила. Сегодня вечером (или же в Четверг) она совершает таинство соборования, допуская на него против обыкновения не только тяжко болящих, но практически всех желающих. Сегодня это удобно. Вместо великого служится лишь малое повечерие с трипеснцем св. Андрея. Утреню Великого Четверга приличнее начать утром, а не накануне. Вечером сегодня есть у нас это драгоценное на Страстной седмице время. Ныне кончились Ефремовы молитвы и вообще земные поклоны в храме. Мы вновь испросили друг у друга прощения пред вступлением в крестную Пасху. Завтра мы поспешим разделить с Господом Тайную Вечерю, Гефсиманское моление и последуем за Ним на судилище. А сегодня вечером нам дается малая передышка от душевного напряжения. Церковь предлагает нам немного укрепиться.

Не мы сегодня дадим Господу то помазание, которое приготовила Ему оправданная Им женщина, не мы с Мариею уготовим Его на погребение, - нам самим дается священное помазание елеем. Потщимся же и не откажемся. Вслушаемся внимательно в Евангельские чтения. Перед нами предстанут милосердный Самарянин и спасенный им от гибели путник, мытари Закхей и Матфей, Петрова теща и хананеянка - примеры веры, надежды на Господа и обильной Его милости к просящим. Вслушаемся и в молитвы священников, в эти исполненные скорби и дерзновения ходатайства. Они как бы озвучивают все переживания той грешницы, павшей к ногам Спасителя. Когда в другое время мы сможем лучше и глубже вслушаться и умом, и сердцем в эти священные глаголы? Ужели тогда, когда недуг телесный вполовину затмит наш разум? Церковная традиция как бы чувствует святость этого часа и потому совершает единственное в году отступление от своего правила.

Священник Тимофей Алферов

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, Вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Виртуальный тур

Виртуальный тур по храму Вознесения Господня



Поиск

Авторизация

Наш баннер

Уважаемые посетители!

Если хотите установить наш баннер на свой сайт, Вам необходимо вставить код нашего баннера в код вашей страницы сайта.

Получить код баннера.



Баннеры и счетчики



Случайное изображение