Икона дня

 

----- Информация о дне ------

 


Икона на завтра

 

----- Информация о дне ------

 


Апологетика

Православная Апологетика



Информация

Missionary site of the Holy Ascension of the temple in Kurganinsk city: the electronic library, the orthodox calendar, the television canal Soyuz-online, orthodox forum, orthodox apologetics.



География посетителей



Сайт Курганинского благочиния и храма Вознесения Господня города Курганинска.

СИМФОНИЯ СТРАСТНОЙ СЕДМИЦЫ (окончание)

Наступили последние дни страстной седмицы. Самые важные и содержательные богослужения в году. Преддверие Пасхи.

 

Великий Четверг. 

День Тайной Вечери... Мы вступаем в Крестную Пасху и не только следуем путем умилительных воспоминаний, но и вновь приглашаемся к испытанию совести.

Может показаться странным, но среди песнопений и даже чтений праздника едва ли не половина посвящается не Иисусу Христу, а ...Иуде. Поминает его предательство и тропарь этого дня:

Егда славнии ученицы на умовении вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся...

Вспоминается он косвенно и в наиболее часто повторяемом песнопении этого дня:

Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда.

Здесь и разгадка такого необычного повышенного внимания к человеку, того недостойному: каждый из нас страшится повторить его дело. Каждый как бы вновь слышит голос Самого Христа: один из вас предаст Меня, и в трепете от самой такой возможности вопиет в ответ: не я ли, Господи.

Святые Отцы в проповедях на этот день входят в подробное исследование, почему же Иуда смог решиться на предательство. Петровы слова отречения нам вполне понятны, это немощь, знакомая каждому. Но Иудино вероломство представляется совершенно необъяснимым и невероятным. Неужели сами по себе сребренники могут побудить к такому? - Нет, конечно. Сребролюбие, как отмечают согласно разные православные толкователи, омрачило душу Иуды, и он потерял веру во Христа как в Спасителя, предпочитая сохранить низменно-иудейское представление о Мессии, как повелителе земном. Беседы Иисуса о Небесном Царстве проходили уже мимо слуха Иуды, равнодушие к вопросам вечности породило сердечное ожесточение, а смиренные поступки Господа вызывали уже не просто презрение, но и плохо скрываемую ярость.

Женщина, помазавшая Иисуса миром в Вифании, рассердила Иуду настолько, что он не сумел сдержаться от замечания вслух, и в тот же вечер пошел договариваться о предательстве с первосвященниками. Этот случай окончательно убил в Иудином сердце веру в своего бывшего Учителя.

“Почему, если Он Мессия, то не объявил об этом народу в храме, не поднял людей за Собою, а вместо того принимает такие сомнительные услуги от каких-то нервных женщин, все вздыхает, что Его готовятся убить? Если Ты - Избранник Божий, так и действовал бы Божественной силой, а если нет, то зачем обманываешь нас?”

Песнопения Великой Среды отчетливо противопоставляют нам духовное сотояние кающейся грешницы и ожесточающегося Иуды: оная убо власы разреши, а сей яростию вязашеся; сия Владыку познаваше, а сей от Владыки разлучашеся, сия свобождашеся, а Иуда раб бываше врагу. Что же касается решительности и силы духа обоих, то очень вскоре они раскроются при Кресте Христовом, где в числе мироносиц увидим мы и Марию, сестру Лазареву, уготовившую заранее Господа на погребение.

Теперь же Иуда приходит и на Тайную Вечерю, но уже не с тяжкими сомнениями и колебаниями, а с созревшим в сердце убийственным замыслом, с прямой целью предательства. Приходит и встречает новое событие, только утверждающее его решимость. Христос умывает ноги Своим ученикам, исполняет для них служение последнего между слугами. Презрение и злоба Иуды возрастают до предела: и такой ничтожный Человек еще смеет выдавать Себя за Мессию? - Но как бы в ответ Иисус вновь свидетельствует о Своем Небесном посланничестве: аминь, аминь глаголю вам: приемляй аще кого послю, Мене приемлет, а приемляй Мене, приемлет Пославшаго Мя (Ин. 13.20) Тотчас после этого Господь предрекает, что один из учеников предаст Его. Говорит это, как отмечено Евангелистом, возмутившись духом. Но и эту скорбь Иуда воспринимает, как признак слабости, рождающей подозрительность, и вскоре после сего он покидает собрание учеников.

Благовременно будет и нам задуматься о том, как отличать кротость от трусости, великодушие от слабости, сострадание от сентиментальности. Едва ли мы отыщем простой ответ. Такие противопоставления, как и тогда, может окончательно разрешить только Крест Господень. В тот час все будет ясно, но для Иуды эта определенность станет уже слишком поздней. Он увидит восхитительное бесстрашие и величие Своего Учителя, а Его прежнюю кротость и даже нежность к ученикам оценит, возможно, совсем иначе, но уже не найдет в себе сил восстановить так ужасно попранную любовь Своего Владыки.

Обратим внимание, что три первых евангелиста не смогли предать письмени повествование об умовении ног, и только один Иоанн решился на это. Никак нельзя объяснить это тем, будто забыли, или не придали значения. Матфей был сам среди омытых. На Петра омовение ног произвело сильнейшее впечатление, как можно судить по словам Иоанновым. Такой поступок своего Учителя, от которого он пришел в трепет, Петр мог бы забыть не раньше, чем свое отречение, потому Марк-евангелист, ближайший ученик Петров не мог об этом не знать. Не сказали, очевидно, потому, что просто рука не поднялась записать. Не выдерживает человеческий язык того, что пережили они в эту минуту. Потому что это - не просто добрый пример Господа, который Он показал Своим ученикам, чтобы были дружны, взаимно уступчивы, не искали бы первенства и были готовы послужить друг другу. Конечно, от Господа исходило не только это. И, видимо, благовестники остереглись, что полностью их не поймут будущие читатели, а возможно, и как-то соблазнятся этим поступком Христа.

Лишь возлюбленный ученик сказал нам все по порядку, как это было, но и он предваряет свое описание омовения ног прямым раскрытием смысла этого поступка: ведый Иисус, яко прииде ему час, да прейдет от мира сего ко Отцу, возлюбль Своя сущая в мире, до конца возлюбил их. (Ин. 13.1) Точно так же посильно передает состояние Господа и евангелист Лука в словах Христовых: желанием возжелех сию пасху ясти с вами, прежде даже не прииму мук (22.15). Повторяющиеся слова (желанием возжелех, возлюбль возлюби) служат в славянской речи к усилению, показывают высшую степень чувства...

Ныне мы почти не видим Христова Божественного могущества, видим только человеческое снисхождение. Но и это для нас бесценно. Принимающий слезное омовение Своих пречистых ног, Сам столь же смиренно и участливо омывает ноги учеников. Значит, нужны Ему люди, ценны для Него. Богу не свойственно ни в чем нуждаться, не естественно Ему было бы служить кому-то. И чтобы до конца возлюбить Своих, Он служит им, как Человек.

Что имеет человек своего, тем делится с друзьями. Вот Христос разделил с нами все наше земное тленное смертное бытие. Отдал нам все, что можно отдать. Что остается у человека самым последним? - Только его собственное тело и кровь. Господь и Свое Тело и Кровь дает ученикам, освящая дар на Жертвеннике Крестном. Церковь воспевает священнодействие Жениха своего:

Господь Сый всех и Зиждитель Бог, созданное Безстрастный обнищав Себе соедини, и Пасха за яже хотяше умрети, Сам Сый Себе предпожре: ядите вопия Тело Мое и верою утвердитеся.

Но высшему проявлению человеческой любви Господа противостоит целая скала людской ненависти и ожесточения. Предательство Иуды совершается именно в этот час. Ужасаются тому церковные песнописцы, и каждому из нас предстоит содрогнуться. Постепенно нарастала в душе предателя злоба, питалась она одновременно и собственной нераскаянностью, и, как видим теперь, кротостью и заботой Самого Учителя. Каждое новое проявление доброты и участия, шаг за шагом умножало злобу. То же касалось и всех неверных иудеев. Каждое новое исцеление или благодеяние Господа приближало их ожесточение к опасному пределу.

В какой иной день станут нам ясны, как сегодня, таинственные слова пророка Иеремии: на мя помыслиша помысл лукавый, глаголюще: приидите и вложим древо в хлеб его, и истребим его от земли живущих, и имя его да не помянется ктому (Иер. 11.19). Что значит, вложить древо в хлеб? - Ныне пред нами и Хлеб жизни, и Древо Крестное, уготовляемое в благодарность за Него. Где мы сами, куда стремимся, готовясь принять и в себя этот Хлеб? Как проявит, как высветит он сердце наше? Куда склонится наше произволение? Об этом трепещет ныне всякая душа верных, повторяя часто-часто: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда.

Вся служба этого дня проникнута благоговейным трепетом о приятии такого величайшего дара, как Тело и Кровь Евхаристии. От обычных молитвословий вечерни и утрени остается только самое важное, Псалтирь уже не читается. Зато помногу, с повторениями в разные дни, читается Евангелие, расширяются отеческие чтения. Стихиры и тропари канона положено повторять неоднократно, так чтобы служба получалась достаточно продолжительной..

Литургия св. Василия Великого начинается с вечерни и приурочивается к послеполуденному времени. Эта вечерня начинает уже в богослужебном смысле следующий день - Великий Пяток. Стихиры возвещают о страстях Господних и об иудейской ненависти:

...стекается прочее соборище иудейское, да Содетеля и Зиждителя всяческих Пилату предаст. О беззаконных, о неверных! - Невозможно уклониться от греха, если не возыметь к нему прежде подлинного отвращения. Вот цель священных песнописцев, наиболее выраженная в последней стихире: Рождение ехиднов воистину Иуда, ядших манну в пустыни и ропщущих на Питателя, еще бо брашну сущу во устех их, клеветаху на Бога неблагодарнии, и сей злочестивый Небесный Хлеб во устех носяй на Спаса предательство содела... воистину оных сын беззаконный, и с ними пагубу наследова. Но пощади Господи души наша от таковаго безчеловечества...

Торжественны и грозны глаголы нынешних ветхозаветных чтений. Сначала мы предстаем пред дымящейся горою Завета и вспоминаем, что ныне Тот же страшный Законодатель заключает с нами Завет Новый, освящает его Своею Кровию. Ныне Он кротко подъемлет уничижения по человечеству, но остается Собою по Божеству: Всесильным, Праведным Судиею.

Затем мы с Иовом созерцаем Творца и Промыслителя всей твари, показующего величественную картину всего мироздания. Слухом убо уха слышах тя первее, ныне же око мое виде Тя. Эти ответные слова страдальца имеют для него свой прямой смысл, но сегодня они особо звучат и для нас. То, что слышали мы от пророков о нашем спасении, то, что созерцалось ими в таинственных образах, ныне предстает пред взорами всех людей, как осуществившееся действие.

Третье же, самое прямое и понятное чтение предлагается нам из книги пророка Исаии: Плещи Моя вдах на раны и ланите Мои на заушения, лица же Моего не отвратих от студа заплеваний. И Господь Господь помощник Ми бысть: сего ради не усрамихся, но положих лице Свое аки твердый камень, и разумех яко не постыждуся... Не напрасно Исаия именуется пятым евангелистом.

Затем Апостол Павел напоминает нам об установлении Таинства Евхаристии и о необходимости достойного приготовления к ней и испытания совести перед причащением. Евангельское же чтение, составленное из отрывков нескольких евангелистов, повествует нам снова обо всех событиях Тайной вечери по порядку, оно ведет нас и к Гефсиманскому саду, к началу самого скорбного часа Господних страданий.

Последуем и мы за Господом в таинственную Гефсиманию, но это будет уже служба следующего дня. 

Великий Пяток 

Утреня Великого Пятка начинается, как правило, в Четверг вечером. По происхождению своему это полное всенощное бдение, рассчитанное на всю ночь. Чин этой утрени совершенно особенный и очень древний. Сложился он в Иерусалимской Церкви и включал евангельские чтения, песнопения и молитвы, которые совершались на различных местах, освященных страданиями Господа. Между этими чтениями совершался крестный ход от Гефсимании до Голгофы со многими остановками для чтений и молитв. Ввиду ночной тьмы шествие двигалось медленно при свете свечей и светильников, и таким образом служба продолжалась целую ночь. Отсюда же берет начало и обычай нашей церкви нести домой со Страстной утрени свечи и фонари.

Служба Святых страстей не требует пояснений. Здесь нет никаких прообразов, нет скрытого подразумеваемого смысла. Все предельно ясно, как само евангельское повествование. Ныне время не для богословских раздумий, а для иных душевных движений. У нас пред глазами предначертан Иисус Христос, как бы у нас распятый. (ср. Гал.3.1) Вряд ли Божия Матерь, святой Иоанн и мироносицы, предстоявшие Кресту, в тот час могли размышлять о безстрастности Божества и страстности человечества, о соединении естеств во Христе. Над всем этим Церковь побудит нас задуматься еще не раз, но сегодня требуется другое.

А что именно? - То самое, чего просит Господь у Своих учеников в Гефсимании. Он пока не влечет их с Собою на страдания, не допускает им подвергнуться какой-нибудь тяжкой опасности. Сам Он ни у кого не попросит облегчения в страданиях Своих телесных. После взятия под стражу никто не услышит от Него ни просьбы, ни жалобы.

Но теперь, в Гефсимании, он именно жалуется ученикам и просит их помощи: душа Моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26.38). Разве и сейчас к каждому из нас, стоящих в храме не относятся впрямую эти же слова?

О чем именно страдал Господь, молясь в Гефсиманском саду, - для нас это никогда не будет вполне ясно, в силу нашей греховной нечистоты и просто человеческой ограниченности. Мы соглашаемся с теми, кто видит в Гефсиманской молитве Господа не отвращение от страданий и смерти, а совершенно особое содержание - душевное страдание за нас, человеков. Господь остается в полном одиночестве. Приближается час Искупления, единственный в истории человечества, живоносный для каждого, но в этот час, кажется, ни один человек ничем не обнаруживает, что ему нужен этот дар, не говоря уже о собственном сострадании к Подателю дара. Вместо этого Всевидец созерцает мысленно готовящих кровавое жертвоприношение. Принимая в этот час на Себя душевные скорби всех грешников мира, Господь остается с ними один. Ждах соскорбящаго и небе, и утешающих и не обретох (Пс. 68). Неоднократно упоминают и церковные песнопения о спящих в Гефсимании учениках и о бдящих иудеях, готовящих богоубийство. Враги бодрствуют, у друзей отяготели очи...

В этот день цепенеют уста проповедников, изнемогает слово витий церковных. На службе Святых Страстей не принято произносить проповеди. Вопиет сегодня само Евангелие, а мы внимаем ему с безмолвным благоговением.

Подобно и утром проходит и служба часов Великого Пятка. На них повторяются те же Евангельские чтения, только в другом порядке, те же песнопения, что и на утрени. Возвещаются здесь и знакомые пророчества о страданиях Мессии. Смысл их совершенно ясен. И сами иудеи никогда не сомневались, что сказанное пророками относится к Мессии. Можно только удивляться той поразительной точности, с которой исполнились предречения. Впрочем, теперь не время изъяснения пророчеств. Раскроет нам их Церковь в другое время, как и Сам воскресший Христос, явившись ученикам отверзал им ум разуметь Писания. Пока же пребудем просто у креста Его...

Служба Страстных часов, к сожалению, не привлекает к себе должного внимания даже среди постоянных прихожан. Об этом можно только посетовать, но все же утешительно то, что хотя бы к вечерне храм обычно наполняется. Чин этой вечерни также не требует особых пояснений. В конце ее совершается особое священнодействие - вынос плащаницы и целование ее. Теперь мы мысленно содействуем праведным Иосифу и Никодиму, ибо наступил час погребения нашего Господа.

Во время целования плащаницы или сразу после того совершается малое повечерие с каноном о распятии Господни и на плач Пресвятыя Богородицы. Этот канон особенный по своему содержанию и по душевному напряжению. Своего Агнца Агница зряще к заколению влекома, последоваше Мария простертыми власы со иными женами сия вопиющи... Редко когда в крестобогородичнах мы услышим такой вопль скорби. Обидно бывает, когда на слушание этого канона многим уже недостает молитвенного внимания.

И вот, когда страдание Господа окончилось, и погребение Его совершилось, церковные витии отверзают прежде сомкнутые уста. В этот час положена проповедь, в этот час следует размыслить о священном даре Искупления. И слава Богу, в наши дни от пастыря не требуется быть талантливым проповедником: множество дивных и возвышенных слов сказано на этот день святыми Отцами и древними и новыми, начиная от трех Вселенских Святителей и кончая близкими к нам Филаретом Московским, Иоанном Кронштадтским и множеством менее известных проповедников. Хорошо в этот день, отрешившись от суеты, задержаться в храме, побыть при святой плащанице испить из источника поучений духовных.

Мы слышали запечатленное Евангелием восклицание Господа: Свершилось! Свершилось дело Его великое и тайное, еще не ясное никому из самых близких Ему людей. Свершилось наше искупление, освобождение от греха и смерти. Но не забудем, сколь часто нынешние церковные песнопения напоминают нам о страшной духовной катастрофе целого народа, о конечной погибели множества людей, отвергших Искупителя. Новая религия основана сегодня, последователи которой, начав с богоубийства, до скончания века будут продолжать хулить посланного к ним Мессию и гнать Его последователей. Если взять человечество в целом, то сегодняшние события ложатся на него страшным позором, несмываемым кровавым пятном. Как же можно говорить, что род человеческий спасен от греха, когда на совести людей полагается такое страшное злодеяние? Чему же мы можем радоваться?

Радуемся мы тому, что после ужасов сего дня не остается больше род человеческий навеки под проклятием. Возможность спасения открывается всем, даже соучастникам богоубийства, если они пожелают покаяться. Покаяние и обращение к Свету Христу становится доступным, как никогда прежде. Что же смущаться о погибели множества ожесточившихся грешников? Это плод возвращенной нам от Христа свободы. Прежде грех лишил нас ее, насильно влеча к погибели и не хотящих. Освобождение же от греха не может, уподобляясь ему, порабощать нас снова. Христовы рабы, рабы праведности, соделываются таковыми лишь добровольно, употребляя во благо свободу, завоеванную для нас кровью Христовою. Но каким же образом страдание Христово подает нам такой дар?

Господь милосерден бесконечно, Он есть любовь, по благости Своей Он сотворил весь мир, в благости наказал согрешившего человека, милостию покрывал грешащих людей от окончательной погибели и готовил, готовил род людской к этому часу, когда более всего имела просиять Его благость. Это час Искупления.

Грешник всецело живет землей и способен воспринимать лишь человеческие отношения. Он, может быть, не утратил еще чисто человеческой отзывчивости, под влиянием которой может стать несколько лучшим, чем был прежде. Любящее и страдающее сердце близкого человека (например, материнское) способно отчасти пробудить и его душу, окаменевшую в страстях. Но влияние любого грешного же человека на сходного с ним грешника поневоле будет недостаточным и неполным. Грешнику для возрождения к правде нужна любовь человека, и притом безгрешного.

И вот теперь мы видим и принимаем ее. Бог приходит и поселяется с нами как безгрешный Человек, разделяя скорбь каждого по-человечески. Божеству не свойственно скорбеть и страдать - и ровно в ту же меру человеку чуждо небесное блаженство. Бог разрушает эту пропасть, и для возведения человека к жизни Небесной начинает скорбеть и страдать человеческой скорбью, и телесною, и душевною. Вот что изменилось в отношении Бога к роду нашему. Вот что значит Его прощение к нам, которого не могли доставить нам никакие жертвы или покаянные молитвы множества поколений людей и которое доставляет Его пришествие и страдание. Вот почему необходима Крестная Жертва. Она нужна не Самому Богу, а нам. Бог простирает к человеку теперь не только Божественную благость (ее грешник принять по-прежнему еще не смог бы), но и человеческое, притом Свое собственное, сострадание, которое и способно переродить человека, очистить от греха и соделать небожителем. Божественное же всемогущество распространяет Его человеческое сострадание на каждого верующего человека. Вот почему спасти нас мог только Богочеловек.

Узников земной темницы можно посетить, придя к ним из свободной Небесной страны. И это не раз совершалось Небожителями-Ангелами до Христа. И Сам Царь этой страны беседовал с земными узниками, например, с Иовом или Моисеем, лицом к лицу, даже изводил их на некоторое время, показывая Свою страну радости и света. Но таким способом им невозможно сострадать, их невозможно извести из земного узилища. Чудный Посетитель остается для них Небесным Странником. Он прекрасен и вожделенен для них, они верны Ему, но по-прежнему Он там, а они здесь, Он лишь Гость, но еще не Избавитель.

Христос же не посетитель узилища; Он становится соузником, налагает на Себя узы земные и подземные - и они не выдерживают, разрушаются Божественной силою Его.

Размыслим об этом, слушая святотеческие поучения пред святою плащаницею... 

Великая Преблагословенная Суббота.

Нынешний день особенный в Страстной Седмице. В богослужебном обиходе, в том числе и великопостном, суббота всегда стоит немного особняком и отличается от прочих седмичных дней. А сегодня совершенно особенный день - пасхальное предпразднество.

Любому страждущему на земле человеку смерть приносит облегчение от страданий. Близкие его говорят: отмучился. Верно это или нет с точки зрения вечности, но земное поприще окончено. Мы скорбим лишь о разлучении с близким человеком, но боль за его страдание нас уже оставляет.

И если так можно говорить о простом человеке, то смерть Богочеловека, будучи истинной смертью по человечеству, не может уже причинять нам вчерашней боли. А ожидание Воскресения светит уже так ярко во всем богослужебном последовании Великой Субботы, что его невозможно скрыть или не заметить.

Похвалы, читаемые перед плащаницею и канон Великой Субботы уже нельзя отнести к страстным чтениям. Эти высокие и проникновенные слова можно было бы передать кратко:

Живот наш еще не восстал, но смерть уже трепещет, падает и умирает. Пять дней мы с Господом приближались к Его смерти. Теперь сама смерть повержена у ног Его. Темница адова расхищается тем Пленником, Которого покусилась принять, но не смогла вместить.

Впрочем, и теперь, как в службах Великого Пятка, в последовании утрени Великой Субботы всякое слово скажет больше, чем пояснения к нему.

Плащаницу обносят крестным ходом вокруг храма под погребальное пение. Этот крестный ход напоминает о погребальном шествии праведных Иосифа с Никодимом с Голгофы к месту погребения Спасителя. И вот после крестного хода торжественно возглашается первое собственно пасхальное пророческое чтение, поставленное между двух воскресных прокимнов. Это видение пророка Иезекииля о поле, полном сухих костей, которые по гласу Господню соединяются, обрастают плотию, и воскресает множество людей на глазах тайнозрителя. Во времена Иезекииля это было лишь светлой мечтой, в нынешний же день, эти святые слова наполняются своим подлинным содержанием.

Наступает вечерня Великой Субботы, венчаемая первою, можно сказать уже пасхальною, литургиею. Но прежде пред нами предстает длинное чтение из пятнадцати ветхозаветных паремий, начиная с самого сотворения мира. Мы оглядываем как бы всю историю человечества с Голгофы и от Гроба Господня. Воскресение - вот великое чаяние всех, не забывших Бога древних людей, сознававших неизбежность смертного владычества и чувствовавших его противоестественность. И вот наконец во Христе все эти чаяния и прообразования получают свое исполнение. Дважды во время паремий отверзаются царские врата храма и лик гремит, воспевая песнь Израиля по прехождении Чермного моря и песнь отроков, избавленных от пламени в пещи Вавилонской. Оба раза свершилось Божие чудо, избавившее верных Богу от неминуемой гибели, но теперь мы видим, что и те чудеса были лишь прообразом, а главное чудо - избавление от смерти вечной - открывается пред нами лишь сегодня Воскресением Христовым. Там было избавление временное от временной смерти, здесь избавление вечное от смерти вечной.

После этих торжественных победных гимнов совершается чтение Апостола и Евангелия. Здесь необходимо пояснение. Дело в том, что в Древней Церкви во время чтения паремий совершалось в отдельном помещении крещение оглашенных. Вероятно, епископ и большая часть клира в это время в храме отсутствовали. Ко времени же Трисвятого пения епископ вводил в храм новокрещеных, в белых одеждах и со свечами в руках. Церковь приветствовала свое пополнение пением: Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся! Тут же читалось апостольское наставление ко крестившимся: Братие, елицы во Христа Иисуса крестихомся в смерть Его крестихомся, спогребохомся убо Ему крещением в смерть, да якоже Христос восста от мертвых славою Отчею. тако и мы во обновлении жизни ходити начнем. (Рим. 6.1-3) Читалось и Евангелие от Матфея о Воскресении и о повелении Господа просветить и крестить все народы. Эти песнопения и чтения остались в литургии Великой Субботы и теперь. В этой связи становится понятным и обычай священников переоблачаться в светлые ризы после чтения Апостола во время пения: Воскресни Боже суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех.

Теперь от этого древнего торжественного обычая осталось все, кроме самих крестящихся в Великую Субботу. Но вообще говоря, было бы хорошо подготавливать оглашенных ко крещению именно в этот день, хотя это и тяжело по причине растянутости богослужения. Совершать же само крещение следует между утреней и литургией.

Но в какой бы день мы ни были бы крещены, самое важное то, что впервые ощутить плоды крещенской благодати христианин может не иначе, как пережив первую для себя Страстную Седмицу и первую Пасху. Иначе и не может быть: вся благодать крещения, вся его обновляющая сила подана нам теми событиями, которые вспоминаем мы в Страстную Седмицу. Крещение может что-то дать нашей душе лишь потому, что была когда-то эта Седмица страданий Господних, потому что была и эта Преблагословенная Суббота.

Что для христианина самое-самое дорогое? Какое сокровище он ценит больше всего? Именно то, что когда-то в своей жизни он прошел духом по последним страницам Евангелия, побывал в Сионской горнице, проследовал за Господом в Гефсиманию и на Голгофу, припал с учениками к опустевшему Гробу. Все это было мысленно, но плод этого глубокого личного переживания был совершенно реальным. Дух человека изменился, перешел от смерти к жизни и от земли к Небеси, победную поюще. Потому каждая новая Пасха, всякий раз напоминает нам и раскрывает богатство первой и главной пасхи в нашей жизни.

Священник Тимофей Алферов

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, Вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Виртуальный тур

Виртуальный тур по храму Вознесения Господня



Поиск

Авторизация

Наш баннер

Уважаемые посетители!

Если хотите установить наш баннер на свой сайт, Вам необходимо вставить код нашего баннера в код вашей страницы сайта.

Получить код баннера.



Баннеры и счетчики



Случайное изображение